Текст на испанском: «¿Por qué obedecemos?»
¿Por qué obedecemos?
Pocas preguntas parecen tan ingenuas y, sin embargo, pocas han ocupado a tantos filósofos. Hobbes, cuyo pensamiento quedó marcado por la guerra civil inglesa, imaginó un estado de naturaleza en el que la vida sería «solitaria, pobre, desagradable, brutal y breve», y concluyó que los hombres aceptarían cualquier poder que les garantizara la paz, aunque ese poder rozara el despotismo. Un siglo más tarde, Rousseau exigiría que la soberanía permaneciera en manos del pueblo: un contrato social que no respetara la voluntad general no merecería tal nombre.
Lo interesante es que ambos buscaban lo mismo: un fundamento de la legitimidad que no dependiera de la fuerza. Porque la coerción, por sí sola, no basta. Un régimen puede encarcelar a quien quiera, pero no ha habido tiranía que se sostuviera eternamente sin un mínimo de consentimiento.
Los debates contemporáneos han desplazado el foco. John Rawls propuso que imagináramos una sociedad sin saber qué lugar ocuparíamos en ella; solo así, sostenía, elegiríamos reglas verdaderamente equitativas. Sus críticos comunitaristas replicaron que ninguna sociedad se sostiene sin una idea compartida del bien común; los liberales, por su parte, temen que cualquier definición de ese bien termine en paternalismo, y reivindican un pluralismo en el que nadie imponga a los demás su idea de la vida buena.
Quizá no exista una respuesta que satisfaga a todos. Pero una ciudadanía que dejara de hacerse la pregunta habría renunciado, sin darse cuenta, a una parte de su libertad.
Перевод на русский
Немногие вопросы кажутся столь наивными — и всё же немногие занимали стольких философов. Гоббс, чья мысль сложилась под впечатлением английской гражданской войны, вообразил естественное состояние, в котором жизнь была бы «одинокой, бедной, отвратительной, жестокой и короткой», и пришёл к выводу, что люди согласились бы на любую власть, которая гарантировала бы им мир, даже если бы эта власть граничила с деспотизмом. Столетие спустя Руссо потребует, чтобы суверенитет оставался в руках народа: общественный договор, не уважающий общую волю, не заслуживал бы этого имени.
Интересно, что оба искали одно и то же — основание легитимности, которое не зависело бы от силы. Ведь одного принуждения недостаточно. Режим может бросить в тюрьму кого угодно, но не было ещё тирании, которая продержалась бы вечно без хотя бы минимального согласия.
Современные споры сместили фокус. Джон Ролз предложил представить себе общество, не зная, какое место мы в нём займём; только так, утверждал он, мы выбрали бы по-настоящему справедливые правила. Его критики-коммунитаристы возражали, что ни одно общество не держится без разделяемого всеми представления об общем благе; либералы же, в свою очередь, опасаются, что любое определение этого блага закончится патернализмом, и отстаивают плюрализм, при котором никто не навязывает другим своё представление о хорошей жизни.
Возможно, ответа, который устроил бы всех, не существует. Но граждане, которые перестали бы задавать себе этот вопрос, сами того не заметив, отказались бы от части своей свободы.
Вопросы к тексту
Ответы
- ¿Qué estarían dispuestos a aceptar los hombres, según Hobbes? — Casi cualquier poder con tal de vivir en paz
- ¿Qué tienen en común Hobbes y Rousseau, según el autor? — Ambos intentaban justificar el poder sin basarlo únicamente en la fuerza
- ¿Qué temen los liberales, según el texto? — Que una idea única del bien común acabe imponiéndose a todos
- ¿Cuál es la conclusión del autor? — Seguir preguntándose por qué obedecemos forma parte de ser libres
Слова из текста
el contrato social — общественный договор; la soberanía — суверенитет, верховная власть; la legitimidad — легитимность; la tiranía — тирания; el bien común — общее благо; la ciudadanía — граждане (собир.), гражданство; el pluralismo — плюрализм; la coerción — принуждение; equitativo — справедливый, равноправный; el paternalismo — патернализм; el estado de naturaleza — естественное состояние; el despotismo — деспотизм.