DragoRiseТекст на испанском: «Lo que la técnica permite y lo que debemos hacer»
Lo que la técnica permite y lo que debemos hacer
Hace apenas unas décadas, la bioética era una disciplina casi académica. Hoy, en cambio, la mayoría de los hospitales cuenta con un comité de ética, y cualquiera ha oído hablar de clonación o de edición genética. No es que los dilemas sean nuevos —la medicina siempre ha tenido que decidir hasta dónde intervenir—, sino que la técnica ha multiplicado las posibilidades a una velocidad que el debate público apenas logra seguir.
Pensemos en el final de la vida. Durante mucho tiempo se consideró natural que el médico decidiera por el paciente, y pocos ponían en duda que hubiera que prolongar la vida a cualquier precio. Hoy la deontología médica rechaza el encarnizamiento terapéutico y exige el consentimiento informado: nadie debería someterse a un tratamiento sin que se le hayan explicado sus riesgos, y cada uno puede dejar por escrito su voluntad en un testamento vital. Varios países han regulado la eutanasia; otros prefieren reforzar los cuidados paliativos. Ambas posturas invocan la misma palabra, dignidad, aunque la interpreten de manera distinta.
En el comienzo de la vida, la discusión no es menos intensa. Cuando en 2018 un investigador chino anunció que había modificado el genoma de dos embriones, la comunidad científica sintió que se había cruzado una línea, y muchos lamentaron que no se hubieran establecido antes controles más estrictos. El fantasma de la eugenesia, que tanto daño causó en el siglo XX, reaparece cada vez que se habla de «mejorar» a los seres humanos.
Incluso la donación de órganos plantea preguntas incómodas: ¿debe un donante vivo recibir alguna compensación? Quizá la lección sea que la ética no puede limitarse a correr detrás de la técnica; ha de anticiparse a ella.
Перевод на русский
Ещё несколько десятилетий назад биоэтика была почти сугубо академической дисциплиной. Сегодня же в большинстве больниц есть этический комитет, и любой слышал о клонировании или редактировании генов. Не то чтобы дилеммы были новыми — медицине всегда приходилось решать, до какой степени вмешиваться, — просто техника умножила возможности с такой скоростью, что общественная дискуссия едва за ней поспевает.
Возьмём конец жизни. Долгое время считалось естественным, что врач решает за пациента, и мало кто сомневался, что жизнь нужно продлевать любой ценой. Сегодня врачебная этика отвергает бессмысленное продление лечения и требует информированного согласия: никто не должен подвергаться лечению, пока ему не объяснили его риски, а каждый может заранее изложить свою волю в «прижизненном завещании». Ряд стран узаконил эвтаназию; другие предпочитают развивать паллиативную помощь. Обе позиции ссылаются на одно и то же слово — достоинство, хотя толкуют его по-разному.
В вопросах начала жизни спор не менее острый. Когда в 2018 году китайский исследователь объявил, что изменил геном двух эмбрионов, научное сообщество почувствовало, что черта перейдена, и многие сожалели, что более строгий контроль не был введён раньше. Призрак евгеники, причинившей столько вреда в XX веке, возвращается всякий раз, когда речь заходит об «улучшении» людей.
Даже донорство органов ставит неудобные вопросы: должен ли живой донор получать какую-либо компенсацию? Возможно, урок в том, что этика не может лишь бежать вслед за техникой — она должна её опережать.
Вопросы к тексту
Ответы
- Según el autor, ¿qué ha cambiado realmente en la bioética? — La técnica ha multiplicado las posibilidades más deprisa de lo que avanza el debate
- ¿Qué exige hoy la deontología médica? — Explicar al paciente los riesgos antes de tratarlo
- ¿Qué tienen en común los partidarios de regular la eutanasia y los de reforzar los cuidados paliativos? — Ambos apelan a la dignidad, aunque la entiendan de otro modo
- ¿Cuál es la conclusión del autor? — La ética debe adelantarse a los avances técnicos
Слова из текста
la eutanasia — эвтаназия; el consentimiento informado — информированное согласие; la dignidad — достоинство; la eugenesia — евгеника; la clonación — клонирование; el donante — донор; el embrión — эмбрион; el cuidados paliativos — паллиативная помощь; el testamento vital — «прижизненное завещание» (распоряжение о лечении на случай недееспособности); la deontología — профессиональная этика, деонтология; el encarnizamiento terapéutico — бессмысленное продление лечения, «терапевтическое упорство»; el comité de ética — этический комитет.