DragoRiseТекст на испанском: «¿Para qué leer a los clásicos?»
¿Para qué leer a los clásicos?
Cada septiembre algún alumno me pregunta, con una franqueza que le agradezco, para qué sirve leer las andanzas de un hidalgo manchego que confunde molinos con gigantes. Siento que no haya una respuesta breve; siento también, en el otro sentido del verbo, que la pregunta es más seria de lo que parece.
Podría hablarle de erudición, del canon, de los sonetos de Quevedo o del desengaño barroco, pero eso solo confirmaría su sospecha de que los clásicos son una obligación escolar. Prefiero decirle que, si Cervantes no hubiera escrito el Quijote, nos faltaría una palabra, quijotesco, para nombrar a quien persigue un ideal a sabiendas de que hará el ridículo. Que sin la picaresca no entenderíamos del todo a ciertos personajes que hoy se pasean por los informativos. Y que el esperpento de Valle-Inclán, con sus figuras deformadas en espejos cóncavos, resulta a veces más verosímil que la crónica política.
Borges, que convirtió la biblioteca en un laberinto y cada cuento en una alegoría de la lectura, sostenía que un clásico es un libro que las generaciones leen con un fervor previo. Me gusta la idea porque traslada el mérito al lector. García Márquez no inventó el realismo mágico para que lo estudiáramos en fichas; lo hizo porque, según él, en el Caribe la realidad ya era así.
Ojalá alguien me hubiera explicado todo esto a los quince años. Me habría ahorrado más de un bostezo y habría llegado antes a la conclusión de que los clásicos no envejecen: somos nosotros quienes a veces llegamos tarde.
Перевод на русский
Каждый сентябрь кто-нибудь из учеников спрашивает меня — с откровенностью, за которую я ему благодарен, — зачем читать о похождениях идальго из Ла-Манчи, который принимает мельницы за великанов. Мне жаль, что короткого ответа нет; и в то же время я чувствую — уже в другом значении глагола sentir, — что вопрос серьёзнее, чем кажется.
Я мог бы рассказать ему об эрудиции, о каноне, о сонетах Кеведо или о барочном разочаровании, но это лишь подтвердило бы его подозрение, что классика — школьная повинность. Я предпочитаю сказать ему, что, если бы Сервантес не написал «Дон Кихота», нам не хватало бы слова «донкихотский», чтобы назвать того, кто гонится за идеалом, прекрасно зная, что выставит себя на посмешище. Что без плутовского романа мы не до конца понимали бы некоторых персонажей, которые сегодня мелькают в новостях. И что эсперпенто Валье-Инклана с его фигурами, искажёнными в вогнутых зеркалах, порой оказывается правдоподобнее политической хроники.
Борхес, превративший библиотеку в лабиринт, а каждый рассказ — в аллегорию чтения, утверждал, что классика — это книга, которую поколения читают с заранее зародившимся пылом. Мне нравится эта мысль, потому что она переносит заслугу на читателя. Гарсиа Маркес придумал магический реализм не для того, чтобы мы изучали его по карточкам; он сделал это потому, что, по его словам, на Карибах реальность и так была такой.
Жаль, что никто не объяснил мне всего этого в пятнадцать лет. Я избавил бы себя не от одного зевка и раньше пришёл бы к выводу, что классики не стареют: это мы порой опаздываем.
Вопросы к тексту
Ответы
- ¿Qué dos sentidos del verbo «sentir» aprovecha el autor en el primer párrafo? — Lamentar algo y percibir o creer algo
- ¿Por qué el autor prefiere no hablar a su alumno de erudición ni del canon? — Porque reforzaría la idea de que los clásicos son una simple obligación escolar
- ¿Qué le gusta al autor de la definición de clásico que da Borges? — Que da el protagonismo al lector y no solo a la obra
- ¿Qué quiere decir la frase final? — Que si no conectamos con los clásicos es, a veces, porque aún no estamos preparados para ellos
Слова из текста
el hidalgo — идальго (мелкий дворянин); la picaresca — плутовской роман; плутовство; el esperpento — эсперпенто (гротеск); нелепость; la andanza — похождение, приключение (обычно мн. ч.); a sabiendas — заведомо, прекрасно зная; quijotesco — донкихотский; el laberinto — лабиринт; hacer el ridículo — выставить себя на посмешище; el desengaño — разочарование, утрата иллюзий; la erudición — эрудиция, учёность; el realismo mágico — магический реализм; el soneto — сонет.