DragoRiseТекст на испанском: «Una sonata sin red»
Una sonata sin red
Hay obras que el público respeta más de lo que disfruta, y la Sonata op. 106 de Beethoven, la llamada Hammerklavier, encabeza probablemente esa lista. Por eso sorprendió que una pianista de apenas veintitrés años la eligiera para cerrar su primer recital en solitario.
Lo primero que llamó la atención fue lo poco que se dejó intimidar. Se sentó, esperó a que se apagara la última tos y se puso a tocar el célebre arranque como quien abre de golpe una ventana. El tempo, vertiginoso, rozaba lo temerario, pero fue la afinación del instrumento, algo dudosa en el registro agudo, lo único que llegó a traicionarla.
En el Adagio, en cambio, la intérprete fue ganando en hondura lo que al principio había perdido en precisión. Su fraseo, amplio y sin afectación, dejaba respirar cada compás, y hubo un momento en que la sala entera parecía contener el aliento. No es frecuente oír tanta madurez en alguien que, según contó después, lleva estudiando esta partitura desde los dieciséis años.
La fuga final es otra cosa: un laberinto en el que hasta los grandes acaban perdiéndose. Aquí asomó algún exceso: el virtuosismo se impuso a veces sobre la claridad, y ciertas disonancias que Beethoven escribió para inquietar sonaron simplemente confusas. Nada que no corrijan los años.
Lo que vino después fue una ovación de casi diez minutos. Ojalá algún director de orquesta tome nota y la invite pronto como solista; y ojalá ella no ceda a la tentación de llenar su repertorio de piezas complacientes. Lo arriesgado le sienta de maravilla.
Перевод на русский
Есть произведения, которые публика больше уважает, чем любит, и Соната op. 106 Бетховена, так называемая «Хаммерклавир», пожалуй, возглавляет этот список. Поэтому удивило, что пианистка, которой едва исполнилось двадцать три года, выбрала её для завершения своего первого сольного концерта.
Прежде всего бросилось в глаза, как мало она позволила себя запугать. Она села, дождалась, пока стихнет последний кашель, и начала играть знаменитое вступление так, словно резко распахнула окно. Головокружительный темп граничил с безрассудством, но подвёл её лишь строй инструмента, несколько сомнительный в верхнем регистре.
В Adagio же исполнительница постепенно обрела в глубине то, что поначалу потеряла в точности. Её фразировка, широкая и лишённая манерности, позволяла дышать каждому такту, и был момент, когда весь зал, казалось, затаил дыхание. Нечасто услышишь такую зрелость у человека, который, как она потом рассказала, разучивает эту партитуру с шестнадцати лет.
Финальная фуга — совсем другое дело: лабиринт, в котором в конце концов теряются даже великие. Здесь проступили некоторые излишества: виртуозность порой брала верх над ясностью, а некоторые диссонансы, написанные Бетховеном, чтобы тревожить, прозвучали просто невнятно. Ничего такого, чего не исправят годы.
За этим последовала почти десятиминутная овация. Хочется надеяться, что какой-нибудь дирижёр это заметит и скоро пригласит её как солистку; и что сама она не поддастся соблазну наполнить свой репертуар угодливыми пьесами. Риск ей удивительно к лицу.
Вопросы к тексту
Ответы
- ¿Por qué sorprendió la elección de la pianista? — Porque es una obra temible para una intérprete tan joven
- ¿Qué defecto atribuye el crítico al instrumento y no a la pianista? — Una afinación dudosa en el registro agudo
- ¿Qué opina el crítico de la fuga final? — Que el virtuosismo restó claridad, aunque los fallos son corregibles
- ¿Qué desea el crítico para el futuro de la pianista? — Que mantenga un repertorio exigente y la inviten como solista
Слова из текста
la partitura — партитура, ноты; la afinación — строй, настройка; чистота интонации; el virtuosismo — виртуозность; el compás — такт; музыкальный размер; la disonancia — диссонанс; el director de orquesta — дирижёр; el repertorio — репертуар; el fraseo — фразировка; el solista — солист; la ovación — овация; el tempo — темп (в музыке); el recital — сольный концерт.